Бета-пресс
Заговор против Путина Заря в сапогах конец гражданского общества доктрина
За нападение на покупателей охранники будут лишаться лицензии  Рублёвая цена на элитную недвижимость подскочила в 1,5 раза  Экспорт вооружений поправит российский бюджет  Обслуживание лифтов будет осуществляться под надзором Жилинспекции  Актриса Лилия Лаврова взвалила на себя непосильную ношу  Фракция "Справедливая Россия" не доверяет министру образования  Состоится показ противоабортного фильма "Афон - за жизнь"  Объявлен сбор подписей на предоставление льгот ЖКХ пенсионерам

Волшебство

Сотканные из времени, оползают декорации 13 ноября 2009, 23:10
Версия для печати
Добавить в закладки
Дороги сна прихотливы, и зачастую неоправданно долги

Не слишком надёжный способ для умеющих странствовать, способных не пленяться узорами сновидений, настойчиво продвигаясь ко всё большему присутствию в ясном проницающем сон луче, с достижения которого только и начинается само странствие.

Я прокладываю курс по условленным меткам, оставленным для меня заранее. Сотканные из времени, оползают декорации окружающего мира, словно смываемые дождём краски, искусственно драпирующие реальность. Сглаживаются проступающие раны текущего и отступают в небытие, оставляя по себе простор и пока ещё нечёткие, постепенно угадываемые силуэты. Под руками начинает ощущаться прохлада лёгкой опоры, и попираемая ногами земля недвижна.

Игра лучей на лёгкой ряби морских волн, и их совместное дробление о стоящие в гавани корабли.

Видимые чуть сверху, корабли кажутся живыми, - ненадолго замершие у причалов существа, снисходительно принимающие кипучую деятельность различимых фигурок, занятых погрузкой, или уже готовящих корабль к отплытию.

С каждым мгновением проявляются резкость и глубина этого мира. На балюстраду начинают доноситься крики чаек, шум, лёгкая влажность, и неожиданный порыв ветра вдруг бьёт в лицо свежестью моря. Я жадно впитываю этот запах, словно он и удерживает само существование этих чаек, гавани, кораблей, и наполняет смыслом движения людей, занятых там, внизу. Охваченный происходящим и теперь уже поглощённый им, я медленно разворачиваюсь к тому, что находится у меня за спиной: пронзённое шпилем Адмиралтейства небо, и белый, залитый светом, Город.     

Строгие линии домов, утверждающие устремлённость и гармонию своего присутствия, всё далее от центра мягчают и обрастают двориками, порой увешанными бельём, и изредка торчащими шестами сберегаемых голубятен. Тёсаный камень лишь повторяет начертанное в эфире, воплощая его и делая зримым. Ощущаемая только по проявлениям, странная раздвоенность одновременного пребывания в прозрачном мире незримо колышет силуэты в такт невидимого дыхания.

Солнце лишь на пути к зениту, и тени домов покрывают идущих по своим делам прохожих. Не сумевшая здесь раствориться в будничном, жизнь пронизала собой этот мир, преобразив его неуловимо и окончательно.

Я всегда стремился сюда, но был лишь единожды, в гостях, и несколько раз словно видел всё из окна поезда, безостановочно уносящего меня в другое и проходящего где-то рядом. Я узнавал Город по совершенно особому настроению, которое он вызывал во мне, словно в неугомонный птичий гомон вплеталось вдруг короткой фразой тихое звучание фортепиано, неразмываемое и завершённое. Теперь это звучание длилось, и я был в нём, открывая всё новые и новые оттенки.

Ближе к окраине находится дом с виноградной лозой, в котором я когда-то гостил, и который полагаю найти теперь. Время визита оговорено не было, и возможно просто гулять, постепенно углубляясь в струящийся лабиринт улиц. Я движусь в неизвестном мне направлении, постепенно приближаясь к цели моего путешествия, и чувствую это с каждым шагом всё вернее и вернее, и всё более замедляю шаги... Окна домов, выходящие на неширокую проезжую улочку, и уводящая за дом тропинка, упирающаяся в сетчатую калитку с пооблезлой краской. Какое-то время я ещё медлю, не решаясь войти, но всё же толкаю калитку и прохожу в маленький аккуратный дворик с несколькими клумбами и тесно стоящими деревьями. Это здесь.     

Из окна кухни хорошо виден двор, клумбы и играющая с котятами кошка, всё той же непонятной породы, но котята уже другие. Хозяйка ненадолго задержалась у отворённой форточки, и сигаретный дым растворяется где-то за окном, среди листвы и лучей. Разговор не особо клеится, она не форсирует темп беседы, давая мне самому высказать цель своего визита, и для меня это оказывается наиболее сложным. На самом деле изменилось очень многое, и разница не во времени моего визита тогда и теперь, разница в той перемене, которая произошла за это время во мне, и которая поменяла мой мир. И я рассказываю о том, как всё стало, сложно подбираю слова и словно пытаюсь всплыть с глубины, увлекающей меня вниз, но никак не могу достичь неведомой мне поверхности. Каждый слой несёт в себе свои состояния и изменяет моё восприятие того окружения, в котором я сейчас нахожусь. В какой-то момент слова пропадают, и я замолкаю, потерявшись в ненужных описаниях...

Дым сигареты всё также вытягивается отворённой форточкой, чуть насмешливый взгляд хозяйки, поддерживающей беседу со мной и одновременно правящей кухонные дела. За готовкой она рассказывает о каком-то своём знакомом, и в её речи проскальзывает взволновывающий меня фрагмент: «Его тогда словно облачко окутывало, и он дышал им. Дышал, и не задумывался о ниспосланной благодати. Просто так, не ведая».

Откуда-то приходит понимание, что на этом аудиенция окончательно закончится, и если я не смогу прервать свою рефлексию, то мы, по сути, так и не встретимся. Может быть надолго, хотя время здесь коротко.

Я снова начинаю говорить, уже торопясь и сбиваясь, нервничая от того, что не успею высказаться точно и донесу ли я своё послание. Глухие взъерошенные фразы о том, что всё изменилось теперь, а тогда внутри меня жил другой, к которому только и приходила та... Другой человек во мне, но не я, - он перестал приходить, я потерял с ним контакт. Одновременно не я, но и часть меня, он приходил всегда только ненадолго и словно издалека, и многое могло ранить его. Я никогда не мог его удержать, но когда он был, иногда приходила та, что приносила тончайшее состояние любви, и только тогда я понимал, что лишь во мне могла быть возможной его встреча с ней. И завороженно жил ими...     

От лампы с импровизированным абажуром падает мягкий свет, преломляясь сумерками на чисто отмытом окне. В кухне тепло от плиты, и другая тишина наполняет пространство, за пределами слов и движений, как отзвук прозвучавшего созвучия. В сердце лёгкая грусть понимания, Бог весть, на какое время доступного мне, что Зурбаган не долго останется превращённым в молельню, но всегда будет рад, когда дорогу к нему я смогу находить полностью самостоятельно. И я обязательно приду к ним. Я приду за тем ветром, что иногда дует с моря и волнует стоящие в гавани корабли. Приду, чтобы уплыть на поиски неведомого, которое невозможно постичь, оставаясь на суше. И я буду не один...


Андрей Тумилович  
2 февраля 2017 15:57
19 декабря 2016 17:56
16 декабря 2016 20:55
16 декабря 2016 20:48
9 декабря 2016 16:32
5 декабря 2016 21:34
3 декабря 2016 14:43
1 декабря 2016 13:30
1 декабря 2016 11:13
1 декабря 2016 10:35
23 ноября 2016 22:11
18 ноября 2016 21:20
16 ноября 2016 20:28
16 ноября 2016 15:44
13 октября 2016 21:19
7 октября 2016 21:51
7 октября 2016 21:36
7 октября 2016 20:44
30 сентября 2016 17:56
30 сентября 2016 17:36
29 сентября 2016 18:01
29 сентября 2016 17:23
28 сентября 2016 17:04
28 сентября 2016 16:25
20 сентября 2016 12:29
20 сентября 2016 11:49
17 сентября 2016 20:01
16 сентября 2016 13:26
Все новости...
Информационное агентство "Бета-пресс".
Связь с редакцией. Email: post (на) beta-press.ru
Мобильная версия сайта