Бета-пресс
Заговор против Путина Заря в сапогах конец гражданского общества доктрина
За нападение на покупателей охранники будут лишаться лицензии  Рублёвая цена на элитную недвижимость подскочила в 1,5 раза  Экспорт вооружений поправит российский бюджет  Обслуживание лифтов будет осуществляться под надзором Жилинспекции  Актриса Лилия Лаврова взвалила на себя непосильную ношу  Фракция "Справедливая Россия" не доверяет министру образования  Состоится показ противоабортного фильма "Афон - за жизнь"  Объявлен сбор подписей на предоставление льгот ЖКХ пенсионерам
Общество Политика Регионы Интервью Экономика За рубежом СССР Техно Культура Литература новости карта
Счётчики и реклама:
правильный HTML5 правильный CSS Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Актуальная История Яндекс.Метрика

Партнерство России и Ирана может содействовать стратегическим интересам Израиля

И дух и буква доктрины Хомейни прямо про 29 марта 2011, 21:50
Версия для печати
Добавить в закладки
Противники исламского фундаментализма могут если не ликовать, то по крайней мере с умеренным оптимизмом потирать руки

Вроде бы свершилось! Иран перестал быть уникальной в наше деидеологизированное время страной, выдвинувшей в 1979 году новый всемирный проект исламской справедливости, и превратился в обычное прагматичное государство, преследующее вполне предсказуемо свои региональные интересы. Попытки провести аналогию между посланием Имама Хомейни Михаилу Горбачеву и концепцией Мохаммада Хатами о "диалоге цивилизаций" не выдерживают критики. И дух и буква доктрины Хомейни прямо противоположны тому экуменическому клерикализму, который высшей духовной ценностью объявляет стабильность и взаимопонимание, великолепно игнорируя "малозначительный" фон кавказской войны, кровопролитного балканского кризиса, трагедии таджикского народа и прочих проблем.

Концепция Хатами и последовавшее за ней сотрудничество Тегерана и Москвы – всё это, в любом случае, подвёло черту под целой эпохой иранской дипломатии. Когда-то Иран не пытался найти в СССР ("малом сатане", по определению Хомейни) стратегического партнера, при том, что угроза со стороны США ("большого сатаны") для Ирана была в высшей степени реальна, а противостояние между Москвой и Вашингтоном не было фикцией. Теперь же ИРИ ищет стратегическое партнерство с Россией в обстоятельствах, практически противоположных: американская военная угроза не является непосредственной, в то время как серьёзность противостояния Вашингтона и нынешней Москвы под большим вопросом. В действительности Иран аналогично России перестал быть идеологическим государством, в то время как США таковым остались. Это один из мотивов внезапно ставшего возможным московско-тегеранского союза.

Конечно, в оптике иранских политиков ситуация предстает намного более драматичной. Иран, согласно их логике, вынужден искать реальных союзников в условиях геополитической изоляции, навязанной ему Западом под руководством США. Последние осуществляют стратегическое окружение Ирана, которое зиждется на таких антииранских центрах силы, как Турция и Израиль на западе, американское военное присутствие в Персидском заливе на юге, Пакистан и талибы - на востоке. Не следует забывать также антиирански ориентированный политический режим в Азербайджане при общей взрывоопасности ситуации на южном Кавказе из-за нерешённости карабахской проблемы. Если добавить к этому продолжающуюся жесткую антииранскую риторику США, то на первый взгляд становится понятным, почему иранская дипломатия не видит иного выхода, кроме как добиваться партнерства с Россией. Оно в таком контексте является для Ирана чуть ли не единственным фактором, уравновешивающим перечисленные угрозы. После конца эпохи Хомейни на протяжении всех 90-х Иран добивался сближения с Москвой. На этом пути он был готов игнорировать любые действия России на Кавказе, любой самый неблагоприятный расклад событий в Средней Азии, полную сдачу собственного политического проекта на Балканах. "Лишь бы (как говорили иранские деятели) защитить Исламскую революцию в Иране от американской агрессии". Насколько это получилось у Ирана сегодня? Насколько новая прагматическая линия сегодняшнего иранского руководства действительно решает эти задачи?

Прежде всего стоит понять, действительно ли военное сотрудничество с Россией является фактором, способным предотвратить американскую агрессию, а если уж она состоится, то с неприемлемым ущербом для агрессора. Для того чтобы такая агрессия стала маловероятной, необходимо, чтобы Иран в результате сотрудничества с Россией сравнялся с последней по военным возможностям. Разумеется, это невозможно, поскольку ни технологический задел, ни производственная база, ни инфраструктура страны не позволяют "освоить" российскую военную помощь дальше определенного предела. Иран - малоресурсное государство. Не с точки зрения денег - благодаря нефти деньги у Ирана есть, а с точки зрения общего потенциала. Никакие военные поставки, никакая помощь в организации производства обычных вооружений этого принципиального факта не изменит. Поэтому противостояние с мощным высокоресурсным противником, каким являются Соединенные Штаты, неизбежно приведёт к поражению, если Иран будет проводить его по симметричной модели: "государство против государства". Чтобы иметь шанс на успех, защита относительно слабой страны от американской военной машины должна прибегать к асимметричным приемам.

Ничего не меняет в пессимистическом соотношении сил и надежда на приобретение ядерных технологий. Атомная бомба хороша лишь в том случае, когда есть возможность взорвать её на территории противника. Для этого в случае США нужны межконтинентальные ракеты и стратегические бомбардировщики-ракетоносцы. Когда этих средств нет, атомная бомба является виртуальной угрозой, которая оправдывает вполне реальные американские мероприятия по предотвращению атаки со стороны "государств-изгоев". По сути, большая американская игра должна логически предполагать появление атомной бомбы у своих полубезоружных противников. Такая виртуальная атомная угроза укрепляет позиции американцев в диалоге со своими недостаточно податливыми союзниками, намного повышает готовность США и НАТО к принятию "превентивных" мер. В последнем случае было бы безумием рассчитывать на то, что Москва окажется военным союзником Тегерана, станет с ним рука об руку в противостоянии Западу. Примеры Ирака и Югославии достаточно убедительно свидетельствуют о степени готовности России рисковать в поддержке даже своих традиционных партнеров, имеющих в московских коридорах власти активное лобби. Что же говорить об Иране, в отношениях с которым Москва подчеркнуто дистанцируется от всяких намеков на политическую солидарность, сводя вопрос отношений между странами к чистой прагматике? Россия не будет защищать Иран от США. Таким образом, оказывается, что фактор российской военной поддержки в деле обороны от американской агрессии в лучшем случае виртуален, в худшем же - иллюзорен. При этом нельзя сказать, что, "приобретая" эту иллюзию, Иран так уж ничего и не теряет.

Прежде всего понятно, что сближение России и Ирана не имеет своим непосредственным предметом угрозу США. Главное содержание этого союза носит в первую очередь антиафганскую, антиталибскую направленность. Негативное отношение Ирана к талибам (а их, в свою очередь, к Ирану) хорошо известно. Однако в свете жёстких антиталибских заявлений российского руководства российско-иранский блок перерастает рамки афганской проблемы и начинает представлять угрозу уже для Пакистана. А это в свою очередь ведёт к противостоянию с арабскими странами Залива, в политическом и военном отношении тесно связанными с Исламабадом и его афганской политикой. Таким образом, обозначается начало блоковой политики в Евразии, сопровождающейся расколом исламского мира.

Не лишне напомнить, что именно блоковая политика традиционно создает предпосылки для больших, в том числе и мировых войн, которые невозможны до тех пор, пока не складываются противостоящие друг другу коалиции государств. Игра вокруг Афганистана и пресловутого "ваххабитского" фактора в Центральной Азии неизбежно втягивает при своём расширении в орбиту кризиса с одной стороны - Индию, традиционного врага Пакистана и военного партнера Москвы, с другой стороны - Китай, традиционного врага Индии и военного партнера Пакистана. Здесь брезжит такой уровень евразийской дестабилизации, который может разом решить все вопросы экономического, политического и цивилизационного кризиса США по той модели, которая уже дважды реализовывалась на протяжении XX века.

Кому-то эта перспектива может показаться "притянутой за уши". Но вот следующее соображение отнюдь не абстрактно. Стратегическим партнером России на самом деле является Израиль, элита которого связана глубокими финансовыми и политическими узами с нынешней российской элитой. Иран же для России в лучшем случае тактически целесообразный попутчик. Делая ставку на Москву как на главного союзника, Иран оказывается в зоне влияния оси Москва-Тель-Авив. Декларированный сионистский враг Тегерана получает через посредство Москвы канал влияния на нынешний иранский режим. Таким образом, фактически весь тыл организованного исламского противостояния Израилю в вопросе будущего Палестины и Иерусалима оказывается разрушенным. В конечном счете это ведет к новому витку отчуждения Ирана от своих арабских соседей.


Гейдар Джемаль  
24 сентября 2017 10:02
24 сентября 2017 03:56
24 сентября 2017 01:13
23 сентября 2017 19:51
23 сентября 2017 15:36
20 сентября 2017 04:54
20 сентября 2017 03:31
19 сентября 2017 23:02
19 сентября 2017 22:11
13 сентября 2017 13:19
12 сентября 2017 21:11
12 сентября 2017 19:18
7 сентября 2017 19:44
1 сентября 2017 21:13
1 сентября 2017 18:47
15 мая 2017 15:08
5 апреля 2017 07:53
30 марта 2017 19:28
28 марта 2017 22:21
2 февраля 2017 15:57
19 декабря 2016 17:56
16 декабря 2016 20:55
16 декабря 2016 20:48
9 декабря 2016 16:32
5 декабря 2016 21:34
3 декабря 2016 14:43
1 декабря 2016 13:30
1 декабря 2016 11:13
Все новости...
Информационное агентство "Бета-пресс".
Связь с редакцией. Email: post (на) beta-press.ru
Мобильная версия сайта